Автор: Жасурбек Хамракулов, студент УМЭД, стажёр ИПМИ
Предпосылки
В последние годы отношения между Европой и Китаем вступили в более сложную и противоречивую фазу. Хотя Европейский Союз стремится поддерживать открытый диалог с Китаем и сотрудничать по общим вопросам, включая климатическую повестку, Брюссель одновременно выражает серьёзную обеспокоенность торговыми дисбалансами, уязвимостью цепочек поставок и растущей технологической конкуренцией.
ЕС рассматривает Китай одновременно как «партнёра, конкурента и системного соперника» – формулировка, впервые закреплённая в стратегическом обзоре ЕС 2019 года и подтверждённая государствами-членами в 2023 году. Китай остаётся одним из крупнейших торговых партнёров Европейского союза: объём двусторонней торговли товарами достиг €732 млрд в 2024 году. Однако ЕС на протяжении десятилетий сталкивается с устойчивым торговым дефицитом в отношениях с Китаем. В 2025 году он составил €359,9 млрд, превысив показатель 2024 года (€312,2 млрд). Китай стал четвёртым по величине экспортным рынком для ЕС и одновременно сохранил статус крупнейшего источника импорта. Объём китайского экспорта в Европу достиг €559,5 млрд. При этом 97,3% импорта ЕС из Китая составили промышленные товары, среди которых доминировали машиностроительная продукция (54,4%), прочие промышленные товары (33%) и химическая продукция (9,8%).
Стратегия снижения рисков
В этих условиях центральным элементом современной политики ЕС стала стратегия «de-risking» («снижения рисков»). Данный термин был введён председателем Европейской Комиссии Урсулой фон дер Ляйен в период её первого мандата. Она подчёркивала необходимость сокращения зависимости от Китая, особенно в сферах высоких технологий и товаров двойного назначения. В то же время, даже на фоне масштабных американских тарифов, введённых администрацией Дональда Трампа в 2025 году, фон дер Ляйен продолжала рассматривать Европу и Китай как два крупнейших мировых рынка, способных поддерживать реформированную систему свободной торговли, тем самым отвергая призывы Вашингтона к полному экономическому разрыву с Китаем.
Ситуация со временем обострилась после того, как Китай расширил экспортный контрольнад стратегически важными минералами, включая литий, кобальт и редкоземельные элементы, критически необходимые для производства электромобилей, возобновляемой энергетики, полупроводников и оборонной промышленности. Эти меры наглядно продемонстрировали уязвимость Европы в глобальных цепочках поставок. В ответ Брюссель выдвинул новую «доктрину экономической безопасности» и инициировал меры, направленные на создание стратегических запасов, развитие переработки сырья, совместные закупки и диверсификацию импорта за счёт сотрудничества с альтернативными поставщиками. Важным шагом стало подписание между ЕС и США нового стратегического партнёрства по критически важным минералам, призванного сократить зависимость Запада от Китая. Соглашение, подписанное еврокомиссаром по торговле Марошем Шефчовичем и государственным секретарём США Марко Рубио, предусматривает координацию в сфере добычи, переработки вторичного сырья, создания резервов и торговой политики в отношении стратегических ресурсов.
В данном контексте стратегия снижения рисков особенно ярко проявляется в ускоренных попытках Европейского союза снизить зависимость от Китая в сфере критически важных сырьевых ресурсов. Эти инициативы основываются на Законе ЕС о критически важных минералах (Critical Raw Materials Act), который предусматривает, что доля одного внешнего поставщика не должна превышать 65% поставок стратегического сырья. Кроме того, ключевые элементы новой доктрины включают усиление координации между государствами-членами и ускоренное применение антидемпинговых и антисубсидиарных мер. Инициативы, подобные «RESourceEU», были выдвинуты для укрепления внутреннего промышленного потенциала Европы в таких секторах, как аккумуляторные технологии, искусственный интеллект, оборонная промышленность и производство полупроводников.
Тем не менее одним из главных препятствий для реализации европейского подхода остаётся нехватка финансирования, собственных добывающих мощностей и перерабатывающей инфраструктуры, способных конкурировать с китайскими компаниями. Поддержание стратегии снижения рисков потребует более активного использования финансовых инструментов Европейского инвестиционного банка, а также расширения программы «Global Gateway», европейского аналога китайской инициативы «Один пояс - один путь».
Несмотря на существующие трудности, ЕС сохранил дополнительные тарифы на электромобили китайского производства. Эти пошлины, впервые введённые в 2024 году после антисубсидиарного расследования, могут достигать 35,3% в зависимости от производителя. В то же время Брюссель продемонстрировал прагматичный подход, позволив отдельным компаниям договариваться об исключениях через механизмы минимальных цен и импортных квот. В феврале 2026 года Комиссия одобрила первое подобное исключение для модели Cupra Tavascan, производимой Volkswagen в Китае. Это свидетельствует о том, что Европа стремится скорее управлять экономической конкуренцией с Китаем, чем идти по пути немедленного экономического разрыва.
В то же время ЕК рекомендовала государствам-членам исключить оборудование компаний Huawei и ZTE из телекоммуникационной инфраструктуры в рамках более широкой стратегии по усилению кибербезопасности и снижению стратегических уязвимостей. Риски связаны с так называемыми «поставщиками высокого риска» в ключевых секторах, прежде всего в сфере критически важной цифровой инфраструктуры. Данный шаг демонстрирует, что европейская политика в отношении Китая выходит далеко за рамки исключительно торгово-экономических вопросов и всё больше распространяется на сферу цифровой безопасности, где технологическая зависимость уже рассматривается как полноценный геополитический риск.
Процесс секьюритизации также отчётливо прослеживается в климатической политике и элементах экономического протекционизма ЕС. Одним из наиболее показательных примеров является Механизм трансграничного углеродного регулирования (Carbon BorderAdjustment Mechanism - CBAM), вступивший в силу в январе 2026 года. Механизм предусматривает введение углеродного ценообразования на импорт товаров с высоким уровнем выбросов, включая сталь, алюминий и цемент. Поскольку Китай остаётся одним из крупнейших экспортёров данной продукции, новые правила создают дополнительные издержки и усиливают конкурентное давление на китайские компании, одновременно стимулируя переход к более экологичным производственным стандартам
Геополитические измерения
Одним из наиболее чувствительных препятствий на пути к смягчению отношений между ЕС и Китаем остаются геополитические противоречия. Особую обеспокоенность европейских политиков вызывает тесное сотрудничество Китая с Россией, прежде всего в контексте обхода санкционных ограничений. Одновременно растущее влияние Китая в странах Глобального Юга, особенно в регионах, богатых критически важными минералами, таких как Латинская Америка и Африка, всё чаще пересекается с собственными стратегиями ЕС по диверсификации поставок. В результате европейские компании постепенно адаптируют свои бизнес-модели посредством диверсификации поставщиков, локализации производств и более тщательной оценки геополитических рисков.
Взаимодействие Европейского союза с Китаем на протяжении долгого времени формировалось под влиянием динамики трансатлантических отношений. За последние месяцы рост напряжённости между Европой и США создал для Китая дополнительные возможности для восстановления взаимодействия с Европой, однако уже на условиях, более выгодных Пекину. Китайские аналитики всё чаще интерпретируют стремление Европы к «стратегической автономии» как сигнал о возможном отдалении ЕС от Вашингтона и потенциальном смягчении европейского курса в отношении Китая.
Тем не менее политика ЕС по снижению рисков является не только следствием американского давления, но прежде всего результатом собственной оценки Европейским союзом стратегических уязвимостей, связанных с китайскими цепочками поставок, государственными субсидиями и технологическим отставанием. На фоне усиления давления со стороны США Китай, вероятно, будет стремиться использовать трансатлантические противоречия, предлагая Европе «выборочные» экономические стимулы, и одновременно добиваясь смягчения европейских экономических ограничений.
Европейское и китайское восприятие
Китайские эксперты нередко характеризуют европейскую политику как «чрезмерную секьюритизацию» экономических отношений, наносящую ущерб самим экономическим интересам Европейского союза. По их мнению, сокращение зависимости от китайских цепочек поставок ведёт к росту производственных издержек и осложняет «зелёный» и цифровой переход Европы, ограничивая доступ к относительно дешёвым китайским технологиям и промышленной продукции. Некоторые китайские медиа даже утверждают, что европейская стратегия «де-рискинга» постепенно превращается в форму «де-развития», вызванную скорее давлением со стороны США, чем собственными экономическими интересами Европы.
С точки зрения конструктивистского подхода, европейское восприятие Китая становится всё более сложным и противоречивым. Несмотря на то что значительная часть европейцев поддерживает сокращение экономической зависимости от Китая и выступает за диверсификацию торговых связей, объёмы китайского экспорта в Европу продолжают стремительно расти, особенно в таких крупнейших экономиках, как Германия, Франция и Италия. Общественное мнение отражает противоречие между опасениями относительно деиндустриализации Европы и привлекательностью доступных китайских товаров для потребителей. Эти различия имеют и географическое измерение: страны Южной Европы, как правило, демонстрируют большую открытость к экономическому взаимодействию с Китаем, чем более индустриализированные государства Северной Европы. Несмотря на ужесточение контроля Брюсселя, многие европейские правительства продолжают придерживаться прагматичного подхода к сотрудничеству с Китаем. Визиты европейских лидеров, включая поездку канцлера Фридриха Мерца в феврале 2026 года, рассматриваются как подтверждение того, что ряд государств-членов ЕС по-прежнему заинтересован в экономическом сотрудничестве и признаёт значимость китайского рынка.
Вместе с тем внутри Союза постепенно усиливаются сторонники более жёсткой линии в отношении Китая. В частности, активно рассматривается возможность применения ранее не использовавшегося Инструмента противодействия экономическому принуждению (Anti-Coercion Instrument - ACI), предусматривающего введение тарифов, экспортно-импортных ограничений, запрет на участие в государственных закупках и ограничения в сфере интеллектуальной собственности. Ключевое обсуждение стратегии ЕС в отношении Китая среди 27 еврокомиссаров запланировано на 29 мая 2026 года. Усиление жёсткой линии связано с растущим разочарованием Брюсселя отсутствием значимых уступок со стороны Пекина, а также угрозами ответных мер в связи с европейскими инициативами, включая промышленный закон «Made in Europe» Industrial Accelerator Act. Тем не менее государства-члены ЕС сохраняют разногласия по китайскому вопросу. Канцлер Германии Фридрих Мерц выступает за заключение долгосрочного торгового соглашения с Пекином, Испания продолжает поддерживать тесные экономические связи с Китаем, тогда как Франция и Бельгия призывают к более жёсткому подходу в целях защиты европейской промышленности. При этом применение более жёстких инструментов, подобных ACI, потребует поддержки квалифицированного большинства государств-членов ЕС.
Рекоммендации
Учитывая существующие риски и внутренние противоречия, ключевым выводом для ЕС должна стать необходимость сохранения сбалансированной и прагматичной стратегии снижения рисков, а не перехода к полному экономическому разрыву с Китаем. Прежде всего ЕС необходимо ускорить диверсификацию стратегически важных цепочек поставок. Приоритетными секторами остаются критически важное сырьё, полупроводники, аккумуляторные технологии, фармацевтика и зелёные технологии. Для этого требуется активное расширение торговых и инвестиционных соглашений с альтернативными поставщиками в Латинской Америке (в особенности с объединением MERCOSUR), Африке и Индо-Тихоокеанском регионе с целью снижения зависимости от геополитических шоков, экспортных ограничений и экономического давления.
Во-вторых, Европе необходимо укреплять собственную промышленную и технологическую базу посредством целенаправленной промышленной политики. Закон ЕС о критически важном сырье (Critical Raw Materials Act), Механизм трансграничного углеродного регулирования (CBAM) и программы зелёных промышленных субсидий должны сопровождаться увеличением финансирования научных исследований и разработок, ускорением выдачи разрешений для стратегических проектов, а также модернизацией инфраструктуры. При этом, реализуя данные меры, ЕС должен избегать чрезмерного протекционизма, способного повысить издержки для потребителей, замедлить инновационное развитие и спровоцировать ответные меры со стороны торговых партнёров. Вместо этого Брюсселю следует опираться на точечные инструменты, совместимые с нормами ВТО, включая антисубсидиарные меры, механизмы инвестиционного контроля и стандарты кибербезопасности.
В-третьих, ЕС необходимо преодолеть внутреннюю фрагментацию путём выработки более единой и последовательной политики в отношении Китая. Расхождение мнений на национальном уровне слишком часто ослабляло коллективный процесс принятия решений и ограничивало переговорные возможности Союза. Достижение консенсуса между ключевыми государствами-членами существенно укрепит позиции Европы в диалоге с Пекином. Одновременно ЕС следует углублять стратегическое сотрудничество с демократическими государствами Индо-Тихоокеанского региона, включая Японию, Южную Корею, Индию и Австралию, в сферах критически важных минералов, технологических стандартов, цифрового управления и морской безопасности. Подобные партнёрства позволят сократить чрезмерную зависимость от Китая, не подрывая при этом принципы открытой торговой системы.
В конечном счёте европейский подход к Китаю следует рассматривать не как движение к прямой конфронтации, а как попытку найти оптимальную модель поведения в анархичной международной системе посредством прагматичного балансирования. Потенциальный успех данной стратегии возможен лишь в том случае, если европейская политика снижения рисков будет одновременно ответом на текущие геополитические вызовы и долгосрочным проектом по достижению стратегической автономии в условиях формирующегося многополярного мира. Однако стратегическая автономия начинается с единства: без него Европа ведёт переговоры с Китаем не как самостоятельный центр силы, а лишь как совокупность отдельных голосов.
* Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.
