Афганистан занимает доминирующее положение в водной географии Южной Азии. Ледники и снежные поля Гиндукуша питают речные системы, которые текут на восток в сторону Пакистана, делая Афганистан ключевым актором региональной гидрологии. Несмотря на свою экономическую уязвимость и международную изоляцию, правительство Талибана контролирует истоки рек, которые Пакистан не может воспроизвести за счёт альтернативных источников.

С момента прихода к власти правительство Талибан всё чаще рассматривает контроль над верховьями рек не только как инструмент развития страны, но и как политический рычаг и средство утверждения суверенитета и оказания давления на Пакистан при отсутствии традиционных дипломатических или экономических инструментов.

Во-первых, ситуацию усугубляет тот факт, что ни Афганистан, ни Пакистан не ратифицировали Конвенцию ООН 1997 года о праве несудоходных видов использования международных водотоков. Две страны также никогда не заключали двустороннего соглашения о распределении водных ресурсов, что ещё больше ослабляет институциональную основу сотрудничества. Ситуацию усугубляет тот факт, любое формальное соглашение о распределении водных ресурсов фактически означало бы признание линии Дюранда в качестве законной международной границы - позиции, противоречащей давней политической линии Афганистана, усиленной при Талибане.

В-вторых, заявление Талибана в 2025 году о строительстве плотины на реке Кунар, открыто представленное как ответ на давление со стороны Пакистана, сигнализирует о том, что вода превратилась из скрытого раздражителя в активный элемент двустороннего противостояния.

Несмотря на то, что Пакистан является государством в нижнем течении реки Кабул, в настоящее время он потребляет большую часть пригодной для использования воды, главным образом из-за давней неспособности Афганистана развивать инфраструктуру в верховьях. Этот баланс становится всё более хрупким по мере того, как Афганистан продвигает строительство 12 плотин, рассчитанных на выработку 1,177 МВт электроэнергии, что может сократить ежегодный приток воды в Пакистан почти на 3, 7 млрд кубометров (на 16–17%), что создаёт серьёзные риски для водной обеспеченности, продовольственной безопасности и экономической стабильности.

Афганистан использует воды реки Кабул преимущественно для непосредственного снабжения питьевой водой населённых пунктов вдоль береговой линии. Пакистан направляет эти же воды на масштабные стратегические цели: орошение сельского хозяйства, выработку гидроэнергии на таких объектах, как плотины Варсак и Моманд, а также обеспечение питьевой водой примерно 20 млн. человек, зависящих от системы реки Кабул. Однако, представители Талибана прямо обозначили стратегическую логику своих действий, тогда как некоторые эксперты охарактеризовали воду как «единственное невоенное оружие», доступное в ответ на вмешательство Пакистана во внутренние дела Афганистана. Водная инфраструктура в данном случае больше не рассматривается исключительно как средство достижения водной независимости, но и как инструмент принудительной дипломатии в условиях активного двустороннего противостояния.

Тем не менее, необходимо отметить важное ограничение. Финансовые ресурсы Афганистана лимитированы, технический потенциал ослаблен десятилетиями конфликта, а немногие иностранные подрядчики готовы работать под контролем Талибана. Политический сигнал о строительстве плотин пока значительно опережает реальные инженерные возможности на местах.

В-третьих, углубляющееся участие Индии в афганской гидроэнергетике превратило двусторонний спор в треугольное геополитическое противостояние. Плотина Салма, вырабатывающая орошающая десятки гектаров земли и обеспечивающая водой население провинции Герат, планируемая плотина Шахтут на одном из притоков реки Кабул ещё больше усилит инфраструктурное влияние Индии в водном секторе Афганистана. Помимо этих проектов, Индия, по сообщениям, обязалась инвестировать в общей сложности около $1 млрд., что оказывает решающее влияние на направление и темпы строительства плотин в условиях ограниченных финансов Кабула. Пакистан, в свою очередь, рассматривает этот жест не как нейтральную помощь, а как стратегию Индии для создания «гидравлического сжатия» с двух сторон, нацеленного на сельскохозяйственную базу южного Пенджаба, Синда и Белуджистана. Причина в том, что в мае 2025 года Индия приостановила действие Договора по водам Инда, поставив под угрозу водную безопасность востока Пакистана, тогда как поддерживаемое Индией строительство плотин в Афганистане оказывает давление с запада.

В-четвертых, динамика спора демонстрирует фундаментально саморазрушающий характер для Афганистана. Несмотря на растущую напряжённость, Афганистан остаётся структурно зависимым от Пакистана в поставках основных продуктов питания: почти 80% ключевого импорта из Пакистана составляет собой пшеницу, муку и рис. Эта взаимозависимость создаёт парадокс: любые попытки Афганистана ограничить водные потоки с целью ослабления сельскохозяйственного сектора Пакистана, вероятно, приведут к немедленным негативным последствиям для собственной экономики. Снижение сельскохозяйственного производства в Пакистане вызовет рост цен на продовольствие, что напрямую отразится на афганских рынках из-за их зависимости от импортных товаров первой необходимости. В этом смысле оба государства являются экономическими «заложниками» одной и той же речной системы, а вынужденные стратегии рискуют вызвать взаимную уязвимость, а не одностороннее преимущество. Следовательно, вода не может быть эффективно использована как оружие без значительных саморазрушающих издержек.

В-пятых, спор усугубляется растущим воздействием изменения климата, которое постепенно сокращает общий объём доступных водных ресурсов. По данным Программы развития ООН, в 2023 году Афганистан занимал шестое место среди стран, наиболее уязвимых к изменению климата, и четвёртое - по общему уровню риска стихийных бедствий. Эти климатические изменения усугубляются ускоренным таянием ледников в Гиндукуше, которые являются ключевыми источниками системы реки Кабул. В результате общий объём доступной воды сокращается, несмотря на продолжающийся рост спроса из-за роста населения и потребностей сельского хозяйства. Вследствие этого даже незначительные вмешательства в верховьях приобретают повышенную политическую чувствительность, поскольку всё чаще воспринимаются через призму дефицита и экзистенциального риска.

Водные отношения между Афганистаном и Пакистаном всё в большей степени определяются структурным дисбалансом, слабой правовой базой и растущей геополитической конкуренцией. То, что когда-то было техническим вопросом, стало политически чувствительной сферой, на которую влияют инфраструктура, внешнее участие и стратегические парадигмы. Несмотря на рост напряжённости, экономическая взаимозависимость и внутренние ограничения Афганистана сдерживают устойчивое одностороннее давление.

В результате, хотя водные споры, вероятно, будут усиливать политическую напряжённость и вызывать эпизодические кризисы, маловероятно, что они перерастут в прямой вооружённый конфликт. Скорее, вода выступает катализатором, усиливающим существующее недоверие и региональное соперничество, тогда как взаимная уязвимость повышает цену эскалации, побуждая обе стороны, по крайней мере в долгосрочной перспективе, к компромиссному управлению, а не к открытому противостоянию.

* Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.