Автор: Зулхумор Махмудова, докторантка УМЭД

Со второго десятилетия XXI века процессы регионального сотрудничества и интеграции в Центральной Азии вышли на качественно новый этап развития. В частности, трансформация внешней политики Узбекистана способствовала активизации политического диалога между государствами региона и формированию новой модели центральноазиатской интеграции. Одновременно Организация тюркских государств (ОТГ) постепенно трансформируется из преимущественно культурно-гуманитарной платформы в важный институт политического, экономического и геостратегического сотрудничества. Параллельное развитие этих двух интеграционных процессов ставит перед научным сообществом важный вопрос: являются ли ОТГ и центральноазиатская интеграция конкурирующими проектами или представляют собой взаимодополняющие формы политической интеграции различного уровня?

Многие исследователи рассматривают интеграцию Центральной Азии как модель региональной интеграции, основанную на географической близости государств. Действительно, сотрудничество между странами региона базируется на общности исторического развития, сходстве вызовов в сфере безопасности, экологических проблемах, вопросах управления водными ресурсами и экономической взаимозависимости. С 2018 года Консультативные встречи глав государств Центральной Азии стали основной площадкой регионального политического диалога. Особое значение имело принятие Концепции развития «Центральная Азия – 2040» на VI Консультативной встрече глав государств Центральной Азии, состоявшейся в Астане в 2024 году. Данный документ обозначил долгосрочные стратегические направления регионального сотрудничества и нацелен на формирование общих подходов в сфере политического взаимодействия, экономического сотрудничества и обеспечения безопасности.

Вместе с тем отличительной особенностью центральноазиатской интеграции является её недостаточная институционализация. В регионе отсутствуют постоянный секретариат, парламент или специализированные интеграционные органы, аналогичные структурам Европейского союза, АСЕАН или даже Организации тюркских государств. Принятие решений осуществляется преимущественно на основе политического диалога между главами государств и принципа консенсуса. С одной стороны, это обеспечивает гибкость интеграционного процесса, а с другой — ограничивает его институциональную устойчивость. В связи с этим современную центральноазиатскую интеграцию можно охарактеризовать прежде всего как модель политической консолидации и укрепления взаимного доверия между государствами региона.

Организация тюркских государств, напротив, представляет собой иную модель политической интеграции. Если интеграция Центральной Азии основывается на географической близости, то ОТГ опирается на общность исторического наследия, языка, культуры и тюркской идентичности. В этом смысле ОТГ является не столько региональной, сколько трансрегиональной интеграционной моделью. Включение в состав организации Турции и Азербайджана наряду с государствами Центральной Азии существенно расширяет её географические рамки. Поэтому ОТГ следует рассматривать не просто как региональную организацию, а как широкую политическую платформу сотрудничества тюркского мира.

В этой связи возникает важный вопрос: представляет ли развитие ОТГ угрозу для центральноазиатской интеграции? В экспертных кругах России, Европы и США существуют различные подходы к оценке взаимоотношений между ОТГ и интеграционными процессами в Центральной Азии. Российские исследователи, в частности В. Аватков, А. Лукин и ряд других экспертов, рассматривают усиление ОТГ как один из новых форматов регионального сотрудничества в Евразии. По их мнению, организация способствует институциональному укреплению взаимодействия между тюркскими государствами, однако в обозримой перспективе не обладает потенциалом для превращения в альтернативный геополитический центр, сопоставимый с Евразийским экономическим союзом или СНГ. Вместе с тем отдельные российские аналитики отмечают, что политическая и экономическая активизация ОТГ может способствовать усилению влияния Турции в Центральной Азии.

Западные исследователи придерживаются иной точки зрения. Экспертные центры США и Европы в большинстве случаев рассматривают ОТГ как платформу, способствующую развитию регионального сотрудничества и взаимосвязанности. По их мнению, укрепление организации способствует усилению международной политической субъектности государств Центральной Азии и снижает риск чрезмерной зависимости региона от какого-либо одного геополитического центра. Особое внимание европейские эксперты уделяют роли ОТГ в развитии Транскаспийского международного транспортного маршрута и Срединного коридора, рассматривая организацию как важный элемент формирования новых геоэкономических связей между Европой и Азией.

В то же время ряд американских аналитических центров оценивает интеграцию Центральной Азии как важный фактор укрепления политической субъектности государств региона. Согласно данной точке зрения, Консультативные встречи глав государств Центральной Азии способствуют формированию самостоятельной региональной политической повестки. ОТГ, в свою очередь, рассматривается как дополнительный механизм, поддерживающий и расширяющий этот процесс в более широком тюркском пространстве. Поэтому большинство западных экспертов склонны рассматривать ОТГ и центральноазиатскую интеграцию не как конкурирующие, а как разноуровневые интеграционные механизмы.

Сравнительный анализ указанных подходов показывает, что российские эксперты акцентируют внимание преимущественно на геополитических последствиях усиления ОТГ, тогда как европейские и американские исследователи уделяют большее внимание вопросам взаимосвязанности, экономической диверсификации и региональной стабильности. Вместе с тем представители всех трёх экспертных школ всё чаще признают, что отношения между ОТГ и центральноазиатской интеграцией невозможно адекватно объяснить исключительно через призму конкуренции.

Во-первых, государства Центральной Азии, входящие в состав ОТГ, одновременно остаются активными участниками региональных консультативных механизмов. Узбекистан, Казахстан и Кыргызстан выступают ключевыми участниками как центральноазиатской интеграции, так и Организации тюркских государств. Если бы эти проекты действительно носили конкурентный характер, государства были бы вынуждены отдавать приоритет одному из них. Однако на практике подобной тенденции не наблюдается.

Во-вторых, ОТГ и центральноазиатская интеграция выполняют различные политические функции. Центральноазиатская интеграция направлена на обеспечение региональной стабильности, укрепление добрососедских отношений и решение общих региональных проблем. ОТГ, напротив, выводит данное сотрудничество на более широкий геополитический уровень. Иными словами, если центральноазиатская интеграция выполняет функцию внутренней политической консолидации региона, то ОТГ служит инструментом его внешнеполитической проекции.

Данная тенденция отчётливо проявляется во внешней политике Узбекистана. Президент Шавкат Мирзиёев последовательно определяет сотрудничество в Центральной Азии как одно из приоритетных направлений внешней политики страны. Одновременно Узбекистан активно выступает с инициативами в рамках ОТГ, направленными на расширение политического и экономического потенциала организации. Это свидетельствует о том, что руководство страны рассматривает данные интеграционные платформы не как взаимоисключающие, а как взаимосвязанные механизмы реализации национальных интересов.

С точки зрения неолиберального институционализма ОТГ и центральноазиатская интеграция представляют собой институты различного уровня, обеспечивающие координацию интересов государств. Если центральноазиатский формат способствует укреплению доверия и сотрудничества внутри региона, то ОТГ обеспечивает институциональное закрепление этих процессов и расширяет их международное измерение. С позиций конструктивизма центральноазиатская интеграция способствует укреплению региональной идентичности, тогда как ОТГ формирует более широкое политическое сообщество, основанное на тюркской идентичности и общей исторической памяти.

Таким образом, использование категории «конкуренция» для объяснения взаимоотношений между Организацией тюркских государств и центральноазиатской интеграцией становится всё менее убедительным. Современные политические процессы свидетельствуют о том, что данные интеграционные форматы выполняют различные, но взаимодополняющие функции. Если центральноазиатская интеграция обеспечивает региональную политическую солидарность и стабильность, то ОТГ трансформирует эту солидарность в более широкие формы политического взаимодействия и международного влияния в рамках тюркского мира. Следовательно, более обоснованным представляется рассмотрение их не как альтернативных проектов, а как взаимосвязанных элементов многоуровневой политической интеграции. Именно такой подход наиболее полно отражает национальные интересы Узбекистана, его многовекторную внешнюю политику и современные тенденции региональной дипломатии.

* Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.