На фоне продолжающихся военных ударов на Ближнем Востоке с участием Ирана, США и Израиля, Южная Азия сталкивается с собственным скрытым конфликтом. На общей границе Афганистан и Пакистан остаются вовлечёнными в затяжное противостояние.
Трансграничная динамика
В конце 2025 – начале 2026 года отношения между Афганистаном и Пакистаном вступили в более нестабильную фазу, характеризующуюся переходом от эпизодических приграничных инцидентов к более устойчивой и прямой военной конфронтации. Хотя напряжённость вдоль так называемой линии Дюранда исторически являлась повторяющимся элементом двустороннего взаимодействия, текущая динамика свидетельствует о качественной трансформации в сфере безопасности.
Эскалация на афгано-пакистанской границе обусловлена совокупностью факторов: ростом трансграничной активности боевиков, изменением подходов Пакистана к обеспечению национальной безопасности, ограниченной управляемостью афганской территории, а также отсутствием устойчивых дипломатических каналов урегулирования. В результате двусторонние отношения всё в большей степени определяются логикой силового реагирования, а применение военных инструментов постепенно превращается в допустимый механизм давления.
Ключевым источником нестабильности остаётся деятельность боевиков группировки «Техрик-е-Талибан Пакистан». После прихода талибов к власти в Афганистане в 2021 году интенсивность атак на территории Пакистана возросла, при этом основными целями часто становятся объекты силовых структур в приграничных районах. Пакистанская сторона неоднократно выражала обеспокоенность использованием афганской территории в качестве пространства для укрытия, вербовки и логистической координации боевиков. В свою очередь, афганские власти отвергают обвинения в причастности и рассматривают трансграничные удары как нарушение государственного суверенитета. Подобный обмен обвинениями сузил пространство для конструктивного диалога и осложнил усилия по восстановлению доверия.
Недавняя эскалация
Крупный террористический акт в Исламабаде в последние недели стал переломным моментом, усилив внутриполитическое давление на руководство Пакистана и ускорив переход к превентивной силовой стратегии сдерживания. В этих условиях пакистанская сторона всё чаще рассматривает возможность нанесения ударов по инфраструктуре вооружённых группировок за пределами собственной территории.
С конца 2025 года военная активность вдоль афгано-пакистанской границы последовательно нарастает. В 2025 году в Пакистане было зафиксировано 699 террористических атак, в результате которых погибли 1 034 человека, что на 34% и 21% соответственно превышает показатели 2024 года. Ракетные удары Пакистана по предполагаемым позициям ТТП в восточных провинциях Афганистана сопровождались ответными действиями афганских вооружённых формирований против пакистанских пограничных объектов.
Столкновения 26–27 февраля обозначили переход к фазе открытого вооружённого противостояния: приграничные инциденты в районе Куррам переросли в масштабные боевые действия с применением тяжёлых вооружений, беспилотников и переброской дополнительных сил. Одновременно конфликт сопровождается интенсивным информационным противоборством: стороны публикуют противоречивые данные о потерях и результатах операций, стремясь закрепить выгодную политическую интерпретацию событий. Представители Талибан заявляли о значительных потерях пакистанской армии и захвате военных объектов, тогда как Исламабад сообщил о гибели двух военнослужащих и ликвидации 36 боевиков. Позднее пакистанская сторона заявила о росте потерь противника до 72 убитых и более 120 раненых, а также сообщила об уничтожении 16 пограничных постов и захвате вооружения, что отражает продолжающуюся информационную борьбу и взаимное завышение показателей.
Расширение столкновений на ряд восточных афганских провинций, а также заявления о подготовке масштабных операций указывают на высокий уровень централизованного управления военной активностью.
Сложившаяся ситуация привела к закреплению практики регулярного применения силы как устойчивого элемента двусторонних отношений, что повышает вероятность затяжного конфликта низкой интенсивности. Параллельно с военной эскалацией наблюдается деградация политического диалога. Пакистан обвиняет афганские власти в неспособности или нежелании ограничивать деятельность антипакистанских вооружённых группировок, тогда как Кабул рассматривает удары Пакистана как нарушение суверенитета и форму внешнего давления. Взаимные публичные обвинения, включая заявления о связях с международными террористическими структурами, дополнительно подрывают доверие и снижают эффективность дипломатических каналов предотвращения кризисов.
Реакция внешних акторов
Международные игроки заняли сдержанную позицию. Согласно заявлениям Белого дома, США признают право Пакистана на самооборону от террористических угроз, одновременно возлагая ответственность на афганские власти за предотвращение использования своей территории для трансграничных атак. Вдобавок, МИД России продолжает характеризовать происходящее как проявление сохраняющейся военно-политической нестабильности в Афганистане. Подобные позиции фактически обеспечивают ограниченную легитимацию применения силы при недостаточном стимулировании механизмов быстрой деэскалации.
Риски эскалации
Эскалация афгано-пакистанского противостояния может создать долгосрочные системные риски для Центральной Азии. Усиление вооружённого конфликта между Кабулом и Исламабадом снижает способность афганских властей обеспечивать внутреннюю безопасность, создавая условия для возможного перераспределения радикальных группировок в северном направлении.
Продолжение конфликта повышает уязвимость трансрегиональных инфраструктурных инициатив, включая проекты трансафганской транспортной связанности, рассматриваемые странами региона как ключевой элемент диверсификации внешнеэкономических маршрутов и выхода к портам Индийского океана. Дестабилизация приграничных районов может привести к задержкам реализации этих проектов и росту их политических и страховых рисков.
Гуманитарное измерение остаётся критически важным. Расширение боевых действий способствует росту числа перемещённых лиц, ухудшению социально-экономической ситуации в Афганистане и потенциальному усилению миграционного давления на соседние государства Центральной Азии. Дополнительной угрозой становится постепенная милитаризация южного стратегического периметра региона. Закрепление практики трансграничных ударов и регулярных военных операций формирует устойчивую зону нестабильности в непосредственной близости от границ Центральной Азии.
Наконец, существует риск усиления вовлечённости внешних акторов. Их участие в процессах стабилизации либо поддержке отдельных сторон способно трансформировать локальный конфликт в более широкое региональное противостояние, косвенно затрагивающее интересы государств Центральной Азии.
Таким образом, текущая динамика афгано-пакистанских отношений указывает на устойчивую тенденцию к силовой конфронтации при ограниченных возможностях дипломатического урегулирования. Сочетание трансграничного терроризма, стратегического недоверия и допустимости военных раакций формирует предпосылки для продолжительной нестабильности на южных рубежах Евразии. Ключевым фактором дестабилизации остаётся деятельность группировки Техрик-е-Талибан Пакистан, а также взаимные обвинения сторон в использовании территории друг друга для организации трансграничных атак. Одновременно ослабление дипломатических механизмов и усиление внутриполитического давления на руководство Пакистана способствуют переходу к более активной стратегии превентивных военных действий вдоль Линия Дюранда. В совокупности эти тенденции формируют устойчивую зону нестабильности, способную оказывать долгосрочное влияние на безопасность Центральной Азии, реализацию трансафганских инфраструктурных проектов и развитие региональной экономической связанности. При сохранении текущей динамики наиболее вероятным сценарием представляется продолжительный конфликт низкой интенсивности, сопровождающийся периодическими фазами эскалации.
* Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.
