В конце февраля 2026 года одновременно началась эскалация серия военных конфликтов на пакистанско-афганской границе и на Ближнем Востоке, в частности на территории Ирана. Эскалация конфликтов на западных и восточных рубежах Афганистана заметно ухудшила гуманитарную ситуацию в стране. Политическая нестабильность на фоне продолжающихся конфликтов сформировала уникальный баланс рисков и возможностей для стран Центральной Азии. С одной стороны, существует возможность усиления рисков безопасности, а с другой стороны повышенная экономическая уязвимость Афганистана создает для центральноазиатских стран дополнительные возможности для политического влияния.

В условиях уже существующего структурного кризиса в стране эскалация конфликта на Ближнем Востоке наносит особенно болезненный удар. В результате чего афганское правительство практически лишилось эффективных инструментов для сдерживания роста цен в краткосрочной перспективе за счет сокращения возможностей диверсификации. В этих условиях практически единственной альтернативой, по крайней мере на ближайшее время, становится северный коридор, проходящий через страны Центральной Азии.

Для самих центральноазиатских государств перспектива углубления гуманитарного сотрудничества с Афганистаном в момент кризиса носит двойственный характер: с одной стороны, оно сопряжено с определенными рисками, а с другой может нести существенные выгоды по следующим причинам:

Во-первых, текущие конфликты сжали Афганистан в тисках между двумя военно-политическими кризисами.  С ноября прошлого года закрыта граница с Пакистаном, нарушившая традиционные поставки, а на фоне эскалации конфликта на Ближнем востоке под угрозой оказался и импорт из Ирана. Результатом стал резкий рост цен в марте 2026 года, особенно на продовольственные товары и медикаменты. Географическая и политическая близость Афганистана с Ираном долгое время обеспечивала выгодные условия для транзитных перевозок между странами. В итоге, Иран стал крупнейшимторговым партнером для Талибов с товарооборотом около 3,2 млдр. долларов США. Однако, в нынешней политической ситуации эти отношения обернулись для Афганистана критической зависимостью. Подтверждением этому стала тенденция роста цен зафиксированная прежде всего в провинциях приграничных с Ираном, таких как Герат.

Особенно болезненным для Афганистана стал удар по перспективам порта Чабахар, который рассматривался как главная альтернатива для обхода пакистанских транзитных путей. Военная нестабильность в регионе ставит под сомнение не только перспективы использования данного порта, но и реализацию других инфраструктурных возможностей. Таким образом, Афганистан оказался в ситуации беспрецедентной логистической изоляции.

Во-вторых, обострение напряженности вокруг границ Афганистана сформировало уникальную ситуацию двойного потока беженцев. Это создает дополнительную нагрузку на социальную инфраструктуру местных провинций.

Согласно докладу  Верховного Комиссара ООН, удары США и Израиля по территории Ирана усилили риск возникновения новой волны перемещения населения и дополнительного давления на соседние страны. В первую очередь, это создает риски для Афганистана, так как Иран является одним из крупнейших в мире центров приема афганских мигрантов.

На фоне обострения конфликта пограничные переходы на границе с Ираном фиксируют необычную тенденцию: тысячи афганцев, имевших легальный статус в Иране, массово возвращаются домой. Если раньше через КПП проходили в основном депортированные, то теперь пограничники отмечают резкий рост «добровольцев». Как отмечается, ежедневно до 1500 афганцев даже с паспортами и видами на жительство покидают Иран.

 Схожая ситуация наблюдается на восточных рубежах. По данным ООН в результате боевых действий между Афганистаном и Пакистаном за первую неделю более 100 000 человек были вынуждены покинуть свои дома.  Помимо всего, согласно СМИ Афганистана, поток принудительных депортаций сохраняется и составляет до 20 000 еженедельно.

Примечательно, что значительная часть возвращающихся не располагает ни материальными ресурсами, ни возможностями для быстрой интеграции в экономику. Это усиливает нагрузку на экономику, а в дальнейшем может стать фактором социально-экономической дестабилизации. Текущая динамика замкнутого цикла миграции создает предпосылки для снижения устойчивости Афганистана к продолжающимся кризисам.

В-третьих, снижение международного финансирования и нарушение логистических маршрутов оказывают влияние на дальнейшую экономическую уязвимость Афганистана. В последствии, это оставляет Талибов без возможности располагать инструментами для поддержки внутреннего рынка и сохранения социального порядка.

Ситуация усугбляется провалом донорской поддержки. Временно исполняющая обязанности главы Миссии ООН по содействию Афганистану (UNAMA) Жоржетта Гагнон заявила, что резкое сокращение финансирования организации стало причиной ухудшения гуманитарной ситуации. Согласно Гагнон гуманитарные организации в 2026 году планировали оказать помощь 17,5 миллионам афганцев, собрав 1,71 миллиарда долларов. Особую озабоченность вызывает, что в настоящее время профинансировано лишь 10% от суммы.

Помимо проблем с финансированием, во время конфликта возникают барьеры с физическим доступом нуждающимся. Международная организация миграции (МОМ) подтверждает, что транзитные центры организации понесли значительный сопутствующий ущерб в ходе недавних боевых действий на границе с Пакистаном. Более того, МОМ сообщила, что приостановила деятельность еще в нескольких провинциях из соображений безопасности. Несмотря на растущую потребность в помощи, нестабильная ситуация ограничивает каналы доступа к гуманитарной помощи. Более того, недофинансирование международных гуманитарных программ стал существенным фактором, ухудшающим ситуацию.

В-четвертых, значительное ухудшение продовольственной безопасности. За последний год данная проблема вышла на один уровень с вопросами гендерного неравенства в повестке международных организациях. Данные  Всемирной продовольственной программы ООН (ВПП) фиксируют катастрофическую динамику. Зимой 2026 года более 17 миллионов афганцев столкнулись с острой нехваткой продовольствия. Это число только за один год увеличилось на 3 миллиона.

Однако, наиболее тревожным сигналом на который все чаще указывают международные организации является недоедание среди уязвимых групп. Почти 4 миллиона детей страдают от недоедания, часть которых испытывают острую нехватку  и нуждаются в срочной медицинской помощи. Международные организации фиксируют, что продовольственная ситуация достигла своего пика за последние десятилетия. Некоторые из них заявили, что впервые не могут справиться с оказанием  помощи нуждающимся в чрезвычайной ситуации без достаточного финансирования.

Совокупность вышеперечисленных факторов позволяют сделать вывод, что ситуация в Афганистане характеризуется критической зависимостью от внешней помощи. Существующие инфраструктурные возможности и политическая воля к сотрудничеству центральноазиатских стран, в частности Узбекистана, могут парадоксальным образом сыграть на пользу. Продолжительные военные и политические кризисы на Ближнем Востоке и напряженные отношения с Пакистаном способны в значительной мере расширить присутствие центральноазиатской продукции в доле афганского импорта. В долгосрочной перспективе это ведет к формированию более доверительных и устойчивых торгово-экономических связей между странами.

В перспективе государства Центральной Азии могут использовать сложившуюся ситуацию для прочного закрепления в роли ключевого транзитного и гуманитарного узла между Афганистаном и внешним миром. Развитие транспортно-логистической инфраструктуры, расширение гуманитарных программ и координация региональной политики в Афганистане могут способствовать стабилизации самой афганской экономики и усилению региональной взаимосвязанности.

Таким образом, несмотря на очевидные риски, текущий кризис способен трансформировать региональную архитектуру сотрудничества. При условии выработки согласованной политики государства Центральной Азии способны не только минимизировать угрозы безопасности, но и использовать ситуацию для расширения экономического взаимодействия, укрепления транспортных коридоров и повышения своего геополитического значения в регионе.

* Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.