В последние годы правительство Афганистана расширяет и адаптируют свои технологические возможности для надзора над населением. Совершенствование технической базы позволяет властям   внедрять новые формы контроля, выходящие за рамки традиционных методов. С учетом политики движения Талибан данную тенденцию можно рассматривать не только как процесс модернизации, но и как часть более широкой стратегии укрепления государственного управления.

Цифровизация механизмов контроля формирует модель, близкую к концепции идеальной тюрьмы «паноптикума», развитую философом М. Фуко. В рамках данной модели решающее значение приобретает ощущение не фактического, а потенциального наблюдения. Модель предполагает, что наблюдаемые адаптируют свое поведение под ощущением постоянного контроля, которое приводит к самодисциплине. Таким образом, механизм позволяет государству переходить от политики ситуативного реагирования к функционированию дисциплинарного механизма власти.

Рассматривая данный процесс с позиции афганского правительства, ключевым драйвером данной политики выступает стремление талибов нивелировать социальную и политическую фрагментацию, которая воспринимается в качестве главной угрозы устойчивости режима. Интеграция продвинутых технологий наблюдения и контроль информационного пространства создают условия для перехода от репрессий «по факту» к более превентивным формам социального регулирования. Отсутствие механизмов, отвечающих международным правовым стандартам, создает благоприятную среду для закрепления данной модели  контроля на институциональном уровне. Это проявляется в следующем:

Во-первых, в последние годы правительство Талибан демонстрирует возросший интерес к систематическому накоплению информации о населении. С 2023 года власти Талибан последовательно задействуют технологические ресурсы для укрепления и усиления государственного контроля. Наличие достаточной цифровой инфраструктуры создает для властей условия для установления механизма мониторинга и расширяет возможности для возможности осуществления политического преследования.

 

Согласно журналистскому расследованию “Би-би-си” от 2025 года, к моменту прихода к власти Талибан в столице Афганистана находилось 850 камер видеонаблюдения, но с 2023 года их количество резко возросло: только в Кабуле было установлено 90 000 камер китайского производства. Программное обеспечение позволяет камерам при распознавании личности выводить изображение, классифицировать каждое лицо по возрасту, полу и наличию бороды или маски.

Такое резкое развертывание систем видеонаблюдения вызвало обеспокоенность международного сообщества. Так, правозащитная организация «Хьюман Райтс Уотч» предупреждает, что в Афганистане отсутствуют законы о защите данных, регулирующие порядок хранения и использования собранных видеозаписей. Однако, по заверению властей, данные с камер хранятся только 3 месяца, после чего удаляются и не передаются другим ведомостям управления.  Представители Министерства внутренних дел Афганистана утверждают, что камеры значительно способствуют повышению безопасности и снижению уровня преступности.

Несмотря на это, камеры видеонаблюдения могут быть использованы для усиления контроля над гражданскими лицами, особенно над женщинами в общественных пространствах. Хотя местные органы власти утверждают, что уровень преступлений после установки сети видеокамер многократно снизился, данное заявление невозможно подтвердить независимыми источниками. Учитывая непрозрачность афганского законодательства, отсутствует возможность подтвердить и подлинные цели использования данных видеокамер. Кроме этого, наличие большого количества задокументированных случаев жестокого обращения с гражданскими лицами и их преследования ставит под сомнение заявления властей об использовании данных.

Во-вторых, политика Талибан направлена на подавление потенциальных источников внутренней дестабилизации. Одним из ключевых рисков, с точки зрения талибского руководства, выступает фрагментация страны, способная привести к ослаблению центральной власти. Реализация данных практик сопровождается  ограничением прав этнических и религиозных меньшинств. Институционализация мер такого рода закрепляет структурное неравенство и создает предпосылки для эскалации межэтнических и межконфессиональных конфликтов.

Помимо столицы Афганистана, камеры видеонаблюдения установлены и в других регионах страны.  Эти провинции, гранича с Кабулом, имеют как стратегическое географическое положение, так и превалирующую долю непуштунского населения, что повышает их значимость с точки зрения обеспечения контроля и политической стабильности. Размещение камер в регионах в областях с выраженной этнической и религиозной неоднородностью указывает на предположительное использование этой технологии талибами не только в заявленных целях обеспечения безопасности, но также в качестве инструмента мониторинга нелояльных групп режиму.

Международные организации с 2021 по 2025 год зафиксировали многочисленные внесудебные казни, пытки и рейды против этнических меньшинств, устроенные напрямую представителями Талибан. По сообщениям международных правозащитных организаций, талибы намеренно лишали притесняемые религиозные и этнические группы гуманитарной помощи, а также доступа к основным услугам и государственным рабочим местам.

В-третьих, совокупность биометрических баз данных, систем видеонаблюдения и цифровых идентификационных механизмов формирует единую и взаимоусиливающую инфраструктуру контроля над населением.

Помимо доступа к последним технологиям видеотехнических средств, Талибан располагает значительной базой биометрических и персональных данных, которые были оставлены западными странами в августе 2021 года.  Одна из таких баз данных — это электронная версия удостоверения личности Tazkira, запущенная в 2018 году при администрации президента Ашрафа Гани, функционирующая по сей день. Она содержит  личные и биометрические данные афганцев, включая сканирование радужной оболочки глаза, отпечатки пальцев, фотографии, профессию, родной язык, домашние адреса и имена родственников.  

Согласно заявлению Национального агентства информации и статистик к концу 2025 года было выдано до 17 миллионов электронных удостоверений личности, шесть миллионов из которых были выданы с периода прихода власти талибов. Более того, правительство Талибан вышло за рамки традиционного применения  биометрических данных и собирает данные категорий населения, которые находились вне поле зрения при прежнем правительстве. По данным Международной организации по миграции правительство Афганистана собирает биометрические данные бездомных, нищих и преступников. Масштаб охвата и темпы выдачи удостоверений демонстрируют степень заинтересованности Талибов в сборе биометрических данных и интегрированность Тазкиры в административное управление.

По сообщениям, Талибан также имеет доступ к портативному оборудованию для определения личности, которое прежде использовалось американскими военными. Оно позволяет мгновенно собирать параметры радужной оболочки глаза и отпечатков пальцев. Данные, которые были сохранены на устройствах, оставленных США и другими западными донорами, фактически не были защищены базовыми мерами безопасности. Международные правозащитные организации в связи с этим неоднократно предупреждали о риске использования таких биометрических данных талибами для преследования своих предполагаемых оппонентов, бывших военнослужащих и политических активистов.

Описанные риски усугубляются тем, что для значительной части населения получение официальных документов, удостоверяющих личность, остаётся непосильно дорогостоящим. Согласно местным СМИ, oфициальный сбор составляет 500 афгани (около 7 долларов США) для взрослых и 200 афгани для несовершеннолетних. Однако, нехватка центров выдачи документов вынуждает многих граждан нести дополнительные транспортные расходы, а в отдалённых районах, где личное посещение невозможно,  сборы за оформление могут достигать 200 долларов. Такие финансовые барьеры имеют конкретные практические последствия, поскольку отсутствие удостоверения личности лишает граждан возможности оформить визу и, следовательно, покинуть страну. Также ограничивает доступ к таким базовым услугам, как образование, здравоохранение и гуманитарной помощи, для получения которых удостоверение зачастую является обязательным условием. Недовольство населения так же подкрепляется этнической классификацией в системе, которая дробит крупные этнические группы на подкатегории, статистически размывая численность этнических меньшинств.

Таким образом, на основании предпринимаемых действий руководства Талибан можно сделать вывод, что именно территориальная и социальная фрагментация рассматриваются как ключевые внутренние риски, способные подорвать устойчивость режима. Интеграция биометрических баз данных и технологий наблюдения формирует новую инфраструктуру власти, которая приобретает черты дисциплинарного механизма. Более того, новый Уголовно-процессуальный кодекс, принятый в январе 2026 года, закрепляет данный подход на юридическом уровне и выступает логическим завершением внутриполитической стратегии. Принятие кодекса сигнализирует о фактическом завершении процесса монополизации власти политической элитой над Афганистаном. В таких условиях возрастает уязвимость региональных, этнических и религиозных меньшинств, что создает высокий риск эскалации внутренних конфликтов и углубления социального неравенства.

* Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.